Переселенцы возвращаются в Донбасс на Украине хуже

Они не любят, когда их называют возвращенцами. Да и переселенцами себя не считали. Просто спасали себя и детей от войны. Истории их одинаково печальны – после скитаний по родной стране они вернулись в оккупированный боевиками Донецк. Не потому что здесь лучше, а потому что больше некуда бежать: и в Украине, и в России их не ждали и не хотели видеть.

«Мы не профессиональные убегальщики»

Летом 2014-го, после очередной ночи, проведенной на полу в ванной за баррикадой из одеял, примчались на тогда еще работавший вокзал Донецка и взяли билеты туда, куда сразу уходил поезд. Он привез их на юг Украины, потом автобусы долго мотали семью по пыльным дорогам – в итоге поселились под Кировоградом. Прожили там два года – и вот они снова в Донецке. Вернулись навсегда.

— Вернулись, потому что оказалось, что мы из своего ада попали в новый. Я не очень удивлю, если скажу, что в позапрошлом году государство не сделало ничего для своих же граждан, которые бежали от войны? – так говорит дончанин Андрей.

— Понятно, что в Украине войны не было, по крайне мере, с момента провозглашения независимости. И как вести себя с беженцами-переселенцами, никто толком не знал. Но, черт побери, мы тоже не профессиональные убегальщики! – эмоционально жестикулируя, говорит дончанин. – Мы приехали в какой-то городок, вышли на вокзал и не знали, куда идти и что делать. Милиция, мэрия – там пожимали плечами: «И мы не знаем»…

Благодаря своим сбережениям семье удалось снять маленькую квартиру. — Тут мы, конечно же, столкнулись с тогда еще диким для нас заявлением хозяев «Донецким не сдаем!» Только в пятой или шестой квартире женщина посмотрела на нас печально: «Божечки, які ж ви виснажені!» и мы договорились с ней нормально о цене, заплатили за три месяца сразу. Мы же думали, что скоро домой вернемся. Вещей было всего три чемодана…

Глава семьи удаленно программировал для заказчиков из Западной Европы, которые, узнав о его беде, сделали небольшую прибавку к оплате его труда. Супруга Андрея Маша устроилась в маникюрный кабинет, 10-летний сын пошел в местную школу. Но жизнь в маленьком городе не задалась.

— Мы прошли весь список обид. В школе сына дразнили «сепаром» и «москалем», хотя политика парню в силу возраста чужда. Украинский он знает хорошо, участвовал всегда в каких-то мероприятиях национальных, песни они там пели в вышиванках и шароварах, даже танцевали. А тут – «сепар» и драка. Директор школы нам говорила: «А что вы хотели, у наших детей отцы на Донбассе воюют!» Мы пытались объяснить, что сын наш уж точно ни при чем, да куда там, — печально разводит руками Андрей. – А потом у жены на работе у сотрудницы родственник погиб то ли в Песках, то ли еще где-то. И ей высказали по полной: «Вы у нас тут живете хорошо, а мы гробы получаем!» У жены – истерика, говорит, да, по чужим углам, когда не знаешь, что с твоим домом, – очень «хорошо» жить. Когда родня сидит в подвале в районе, который обстреливается круглосуточно, и ты не знаешь, живы они там или нет, – это совсем «хорошо», просто «прекрасно»…

Таких моментов набралось слишком много. Да и жить, не обращая внимания на шипение за спиной, оказалось слишком трудно. Со временем отношение к «донецким» не изменилось, а даже ухудшилось – Андрей говорит, «благодаря» телевидению.

— Телеканалы накручивают людей, а не дают информацию о происходящем. Нас в чем только не обвиняли, а когда мы спрашивали, с чего это взяли, нам отвечали: «Ну, по телевизору же сказали!» — отмечает дончанин. – Я посмотрел пару выпусков новостей и понял, что это не новости, а пропаганда в худшем смысле этого слова.

Никаких социальных выплат семья Андрея не получала. На учете стояли, но не оформляли никаких пособий – говорили, что работают и зарабатывают. Так что государству ничего не должны.

— От государства хотелось бы помощи тогда, в первый день нашего приезда на мирную территорию: куда идти переселенцам, где и как жить… Мы сами барахтались, но не получилось у нас мирной жизни. Мы решили вернуться, — это уже говорит Маша.

Они сами понимают, как это выглядит, но настроены решительно. Жить почти два года по чужим углам, без друзей и родных, смогут далеко не все. Молодая семья просто устала выслушивать в свой адрес обвинения в том, чего не совершали.

— Нас при случае упрекали, что мы привели войну в свой дом, что мы за Путина и «валите в Россию», что из-за нас, переселенцев, ухудшилась криминальная обстановка в городе. Как говорил герой фильма «Часовню тоже я разрушил?» Мы никого не трогали, не обижали, просто работали и растили сына. Но сил больше нет. В Донецке так же трудно, но мы в родных стенах и никому ничего не собираемся доказывать, — в один голос говорят и Андрей, и Маша.

Их квартира в Донецке – в «спальном» районе. Сюда не долетают снаряды, из этого района их выпускают в сторону Авдеевки, Песок, Опытного… Поэтому район считается безопасным. Андрей все так же работает дома, Маша вернулась в салон красоты, сын пошел в школу возле дома.

— Нас постоянно спрашивали: «Ну, что там, в Украине, все плохо, раз вы вернулись?» Мы обычно говорим: «Так же, как и здесь – по-разному». Особо никто не пристает с расспросами – и слава Богу, — говорит Андрей. — Я не могу сказать, что мы носим обиду в сердце или кого-то ненавидим. Нет, просто что-то делается для переселенцев не так, не по-человечески. Поэтому люди и будут возвращаться в Донецк.

«Доказывали, что мы не «верблюды»

Для многих дончан эта история – типична и знакома. Вернувшиеся рассказывают, что к возвращению в оккупированный город их подтолкнуло не столько отношение окружающих, сколько государства. По полной хлебнули Алена и Алексей, которые приехали из Киева в Донецк. Навсегда.

— Мы уехали из Донецка в прошлом году, когда младшему 20-летнему сыну принесли повестку в «военкомат ДНР». Долго не думали, собрали вещи – и в автобус. За билеты до Киева отдали почти всю зарплату, стоимость их была, как на самолет, — вспоминает Алексей. — В столице нашли жилье – домик в предместье. Поселились, устроились работать и учиться. И началось…

Оформление переселенческих выплат (около 400 гривен на работающего человека и 800 – на неработающего) превратилось в ад. Переселенцев в предместье оказалось довольно много, очереди на оформление-переоформление растягивались на несколько дней.

— Потом начались проблемы с миграционной службой, которая то ли должна была ставить штампы на наших справках, то ли не должна была – никто не знал. Зато нам постоянно строго сообщали, что мы должны предоставлять о себе только правдивую информацию и ждать комиссию, которая проверит, действительно ли мы живем по указанному адресу. И надо же такому случиться — когда к нам с проверкой пришла комиссия, то как назло мы все уехали в Киев на встречу с приехавшими друзьями. Сосед оказался «прекрасным человеком» — когда комиссия спросила у него, проживают ли в соседнем доме переселенцы, он сказал «Да вроде нет», хотя прекрасно нас знал. Мы потом несколько дней бегали доказывали, что «мы не верблюды», — рассказала Алена.

Когда семья решила съездить в Донецк — «вдохнуть запах родных улиц», — то в глубине души, признаются Алена и Алексей, они знали, что скорее всего не вернутся в Киев. Масла в огонь подлили пограничники на пунктах пропуска, которые устроили настоящий допрос, зачем семье понадобилось въезжать на оккупированную территорию, и не шпионы ли они. «Мы знали, что на блокпостах ДНР иногда задают идиотские вопросы типа «Гранаты везете?», но чтобы наши погранцы смотрели на нас как на предателей – такого мы не ожидали. Может, не все люди вызывают у них такое отношение, а только мы, но от этого не легче. Мы простояли почти 10 часов в очереди к блокпосту, провели на нем незабываемые полчаса, отвечая на странные вопросы. Донецк, наш убитый, расстрелянный Донецк, пустой и чужой, просто нас добил морально, — рассказали дончане. – Отходили мы наверное дня три от всего, потом сели, подумали, подсчитали – и решили оставаться. Сыновья приняли решение жить под Киевом, они оба работают, смогут пока оплачивать жилье. Мы с женой остаемся в Донецке, никому ничего не должны.

От переселенческих выплат дончане отказались. Алексей пошел работать в такси, Алена крутится на огороде. Говорят, на жизнь хватает. «Конечно, вокруг нас ад, но в своем городе, в своих стенах его как-то легче пережить», — утверждает семья.

«Напомнил мне, что я беженец и должен работать за копейки»

— Мы не беженцы, не переселенцы, считаем, что мы просто уезжали на отдых. Да, в Россию, где у нас живут родственники. А мы в Донецке жили на поселке шахты «Октябрьская». Знаете, сколько снарядов попало в наш дом? Больше десяти. Конечно, мы уехали туда, куда нас позвали!

Это говорит Олег, 28-летний дончанин. С женой и новорожденной дочкой он приехал в Ростов к родным дяде и тете, которые приняли семью, выскочившую из-под непрекращавшихся несколько дней и ночей обстрелов.

— К семье родных, конечно, претензий никаких – они нас любят, жалеют, и благодаря отсутствию телевизора в доме у них относительно ясные мозги. Но когда мы пошли становиться на учет как беженцы, нам устроили настоящие гонки – мы с 1,5-месячным ребенком ходили по кабинетам, брали одну справку за другой, обменивали их на третьи справки, даже предъявляли ребенка… Когда пришло время плановых прививок, с нас за это… взяли деньги! Хотя в Донецке это всегда было бесплатно, да и нам как беженцам некоторые вещи полагались бесплатно. Потом нам предложили ехать куда-то в сторону Байкала, дескать, там есть жилье и работа для беженцев. Мы отказались – и нас сняли с программы помощи, хорошо еще, что не требовали вернуть затраченные на нас деньги, — рассказал Олег.

Последней каплей стало трудоустройство. Через знакомых своей родни Олег устроился продавцом в магазин. Как оказалось, его зарплата была ровно в три раза ниже, чем у коллег.

— 10 тысяч рублей я получил на руки и удивился – когда устраивался, разговор шел о другой сумме, в 30 тысяч плюс бонусы за продажу. Но директор сказал, мол, радуйся тому, что есть, может быть со временем он и повысит зарплату. Напомнил мне, что я беженец и должен соглашаться работать за любую копейку. Все это звучало в хамском и унизительном тоне. На следующий день я уволился. Поиски работы в Ростове оказались безуспешными – везде предлагали или работать без оформления, или за копейки. С женой мы решили, что за копейки можно работать и в родном городе. Собрали вещи, поблагодарили родню и вернулись. Сказки о том, как Россия любит дончан и ждет их там с распростертыми объятиями, я обычно развенчиваю рассказом о собственном опыте. Некоторые люди в шоке, говорят, мол, не может быть. Я им предлагаю съездить и проверить. Пока никто еще не решился», — рассказал Олег.

Подобных историй десятки и сотни. Дончане возвращаются в оккупированный город практически по одной и той же причине – не смогли найти места в жизни и устали от постоянной стигматизации дончан. «Нас назначили виноватыми во всех бедах Украины. Хотя на нашем примере, на отношении к попавшим в беду людям видно, что нам, украинцам, еще надо научиться жить друг с другом», — говорит вернувшийся в Донецк преподаватель вуза Сергей.

Pin It

One thought on “Переселенцы возвращаются в Донбасс на Украине хуже

  1. Простите, а что за бред с «повесткой в армию ДНР»? Вы «писатели» себя хоть не обманывайте! Или привыкли уже? И в горячем 2014 и сейчас, отстаивают свою землю от укрофашистов только ДОБРОВОЛЬЦЫ! Сегодня из этих же ДОБРОВОЛЬЦЕВ создана регулярная армия на КОНТРАКТНОЙ ОСНОВЕ! Постыдились бы писать ахинею….

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *